Противоречие вне диалектической философии: казусы и профанации
(ответы на вопросы и некоторые пояснения).
- 12.02.10 г. -
>> В настоящее время вне диалектической философии противоречие гоняется по кругу домыслов и зачастую используется в качестве основания и инструмента для осуществления наукообразной болтовни и профанаций.
В последнее время, особенно в электронных ресурсах, много говорится о противоречии, хотя вне диалектической философии в настоящее время, как, впрочем, и раньше, нет не только понятия противоречия, но и даже общего его понимания. Все пишут, кто во что горазд, не думая о том, что без понятия противоречия о нем не может быть и речи. Главное, что этот термин все понимают по-разному, и поэтому любые профанации можно строить, да и критики при этом можно не бояться – ведь то, о чем идет разговор, строго говоря, не ясно, ибо нет даже определения противоречия.
При этом старательно забытым оказалось даже указанное Э.В.Ильенковым разделение противоречий на недопустимые и допустимые. Это, в целом, понятно: во-первых, вне диалектической философии нет понимания самого противоречия – имеются различные определения его необоснованных формализаций, и, во-вторых, так и не определенное в науках противоречие (так как Гегель не дал его явного понятия и определения) дает возможность поговорить о чем угодно и как угодно, и при этом открываются просторы для профанаций, которые все больше и больше присущи современному «познанию».
И возникают вопросы, по крайней мере, следующий. Если отсутствует корректное определение противоречия, то, как же ведутся диалоги с его использованием, и, более того, как «создаются» новые «теории»? Ведь каждый говорит, фактически, только про что-то свое, да и убедить других не может хотя бы потому, что у всех складываются разные представления об обсуждаемом – ведь даже термины понимаются по-разному...
Начнем с того, что понимание противоречия в диалектической философии и в науках совершенно различны.
А. В диалектической философии еще со времен Гегеля противоречие обосновано и понимается как некоторое объективное. В диалектической философии (в т.ч. в трудах Гегеля) противоречие однозначно выступает как то, что присущее миру, природе, вселенной, обществу и человеку, т.е. существует независимо от человеческого сознания.
Но Гегель не дал его понятия, хотя в своем труде «Наука логика» в одноименном параграфе описал все требуемые для диалектической философии (в т.ч. для современной диалектической философии) аспекты и положения противоречия. Гегель дал лишь проекцию противоречия на бытие. А с учетом того, что и бытие часто понимается извращенно, противоречие для наук стало какой-то мистической категорией.
В диалектической философии противоречие может быть описано средствами (особого) языка диалектической философии и формализовано для использования в ее логических построениях.
В целом в диалектической философии имеются три строгих различения противоречия (но ни одно из них никогда не использовалось в науках и в обыденных разговорах, в свою очередь в которых имеются свои, как минимум, три его «понимания»).
Именно противоречие составляет одну из тайн диалектической философии, обеспечивающую непревзойденную мощь диалектического познания. (Оба обозначенных факта продемонстрировал Гегель.)
Дополнение.
В том числе для изучения и применения языка диалектической философии в Новейшей философии была актуализирована отдельная наука – диалектическая текстология; всего существует два основных языка изложения знаний, хотя в целом можно выделить пять возможностей их изложения.
Отдельно отметим то, что большое значение имеют те возможности изложения текстов и выражения мысли, которые есть в диалектической философии и широкомасштабно применялись Гегелем. Недаром все согласны с тем, что у него был слишком тяжелый и непонятный язык. Это так. И, действительно, ничего не поймешь из написанного, если не знаешь языка диалектической философии: если его не знаешь, то мало чего можно понять их диалектических текстов.
Б. В науках до сих пор нет однозначного мнения о том, есть ли противоречие в природе, или оно бытует только как логическое понятие. Но обычно противоречие все же понимается только как некоторое рассудочное понятие, которое является чем-то сугубо формальным, определяемым только для тех или иных рассуждений. Противоречие вне диалектической философии понимается от простого несоответствия в чем-то до вульгарного A & не-А (см.«Противоречие: обыденные представления»). Иногда утверждают, что противоречие как бы относится к чему-то объективному, но не известному наукам. Однако в любом случае термин «противоречие» обозначает нечто неоднозначное или мистическое для наук, но все равно используется в тех или иных научных построениях, что, вообще-то, должно вызывать улыбку.
При этом термин «противоречие» является свободно используемым, т.е. применяемым в разных смыслах без их различения, а противоречие как таковое, противоречие в мире так и не было определено в науках. Но хуже всего то, что термин «диалектическое противоречие» утоп в логике, получил сугубо диаматовскую интерпретацию, а после сникновения диалектического материализма оставил и по сей день не рассеивающуюся «дымовую завесу», которая надежно скрывает все подходы к решениям проблем противоречия для наук.
Неопределенность в науках не только понятия противоречия, но и даже его статуса приводит к разным несуразицам, часть из которых объяснил Ильенков, хотя при этом внес путаницу, в т.ч. оперируя понятием «диалектическое противоречие».
Ильенков был уверен, что в мире есть противоречие, которое может фиксироваться в определениях. При этом он строго различил «неряшливости» – словесные противоречия, проистекающие из субъективной неряшливости, из неточности терминов, доходящей до двусмысленности; но именно такие «противоречия» он называл логическими противоречиями, что позже, понятно, усугубило ситуацию, так как интуитивно понимается, что «логические противоречия» должны быть логичными, строгими.
Таким образом, Ильенков не только, с одной стороны, обозначил и разъяснил затруднение, возникшее в логике, но и, с другой стороны, усугубил ситуацию.
(См. http://www.caute.net.ru/ilyenkov/texts/ctradic.html).
Если в СССР противоречие понималось достаточно узко, так как философия Гегеля необоснованно понималась как идеализм, что неверно, и все вопросы, в основном, сводились к его решению в логической плоскости, то в XXI в. ситуация резко изменилась.
Основным вопросом противоречия теперь является выяснение того, является ли оно только инструментом мышления, или есть ли оно в природе, или, даже, обладает ли оно универсальностью? И хотя понятно, что сама постановка вопроса в целом или в виде тех или иных его частей является неряшливой, если использовать термин Ильенкова, обсуждения его хотя бы по частям постоянно ведутся. При этом обсуждаются, по сути, софизмы, паралогизмы и парадоксы, которые не могли не появиться теперь как последствия советского диалектического материализма, в т.ч. искажения философии Гегеля, в частности, признания ее идеализмом, что, в частности, сводило все обсуждения в логическую область.
Наиболее частыми последствиями влияния диамата и неряшливостей по отношению к противоречию являются следующие.
Первое последствие – обсуждается универсальность противоречия, которая понимается для его функционирования в природе, обществе и мышлении, хотя при этом не замечается неизбежная ограниченность самой этой постановки проблемы, вызванной, фактически, ее формулировкой в рамках традиций диаматовского мышления.
Второе, что обсуждается, так это наличие противоречия в реальности и/или в природе. И никого не смущает такая постановка вопроса. Но еще большая проблема возникает с самой реальностью, ведь она в современных обсуждениях понимается по Ленину – как окружающий мир, как, впрочем, и природа. В таком случае проблему противоречия надо бы решать на уровне вообще материализма, а не философии Гегеля, и постоянные апелляции к ней создают хаос, который лишь усугубляется тогда, когда в обсуждение вводятся еще и диалектические моменты.
Третье – это проблема отношения субъекта с объектами, т.е. часто образуется сам по себе или в ведущиеся рассуждения вкидывается тезис о том, что противоречия возникают тогда, когда субъект пытается обозначить и осмыслить свои интенции к объектам. Иными словами, для того, чтобы отвертеться (по-другому и не скажешь) от ряда вопросов вводятся субъект-объектные отношения, которые позволяют создавать нужные трактовки при обсуждении тех или иных тем. Однако тут же встает вопрос о том, что про природность или реальность противоречия просто-напросто забыли (точнее – преднамеренно проигнорировали), так что одна тема заменяется другой (и такое возможно в современных дискуссиях, причем, к сожалению, даже в научных).
Итак, нерешенный вопрос о природности или реальности противоречия просто откладывается в сторону, но тут же возникают новые проблемы.
Некоторым промежуточным этапом являются рассуждения о том, что противоречие есть элемент субъектного мышления, которое возникает в интенциях к миру и отражает отношение к нему познания. Так противоречие становится частью мышления человека и отражает отношение познания к миру, и нет уже объективных противоречий.
На этом этапе современных «обсуждений» противоречия высвечиваются два аспекта. Один определяется тем, что противоречие оказывается результатом разделения универсума или еще чего-то, а второй уже сводится к явной подтасовке – к утверждениям о том (но без ссылок), что у Гегеля противоречие является логическим элементом, инструментом познания и т.п. Этим, особенно с учетом объявленного идеализма по отношению к философии Гегеля, окончательно снимаются подозрения (доказательств нет) об универсальности противоречия и о наличии объективных противоречий (противоречий в природе).
Поэтому четвертым последствием оказывается то, что противоречие выступает в привычном для многих виде: оно понимается как два взаимоисключающих высказывания. Однако если имеются два взаимоисключающих высказывания об этом и том же, то это уже медицинский вопрос, а если не об одном и том же, то вопроса быть не может. В последнем случае, поэтому, оговаривается, что противоречие якобы отражает разные уровни рассуждений, точки зрения и т.п., что само по себе является, очевидно, слабой отмазкой. Поэтому, далее, утверждается, что таковы формальные противоречия (понимается – что один про Фому, а другой про Ерему; вот такие вот дискуссии, оказывается, ведутся). Но это выдает явную неадекватность того, что один субъект дает утверждение А, а другой в отношении того же факта – не-А. Поэтому одним из выходов из такой «ситуации» является признание того, что возникновение такого противоречия в рассуждениях означает ошибочность либо их самих, либо исходных положений; но об этом уже давно написал Ильенков.
Поэтому четвертое последствие обычно теперь закрывается пятым, которое заключается в признании ошибочности противоположных точек зрения разных субъектов по одному и тому же поводу и дезавуировании этой неадекватности. Само дезавуирование заключается в признании истинным лишь… диалектического противоречия, которое-де имманентно… объекту; в ряде случаев, те, кто понимают полную неадекватность признания того, что было отвергнуто ранее, утверждают такое противоречие только для особых объектов – для тех объектов, которые одновременно являются еще и субъектами. (При этом обычно следует уже совершенно невменяемые пояснения, например, о том, диалектические противоречия выражают внутреннее расщепление понятий и т.п.)
Вот так и гоняется противоречие по кругу: от объективности к объекту, зато просторы для разговорчиков – просто необъятные...
Подвести итоги современных «обсуждений» и «пониманий» противоречия можно, в частности, так:
- первое: многие говорят о возможности объективного существования противоречия, например в природе, но не могут привести его примеры, а другие требуют фактов, и все сводится к разговору о… «диалектических противоречиях»,
- второе: обсуждения гоняются по кругу от объективности противоречий и их существования в природе до признания неких особых диалектических противоречий, которых не было у Гегеля и нет в диалектической философии вообще, но которые, как некогда введенные в диамате, позволяют вести разговоры, которые, по всей видимости, и нужны любителям поболтать. А вот познания тут нет и быть не может.
Таким образом, в настоящее время вне диалектической философии противоречие зачастую служит основанием и инструментом для осуществления болтовни и профанаций.
Итак, в настоящее время в науках царит полнейший хаос по вопросу противоречия. Более того, в науках и в досужих разговорах все чаше стали использоваться вариации противоречия, названные Ильенковым «неряшливостью».
Не менее важным вопросом является то, что часто используется некое «диалектическое противоречие», которое
а) к диалектической философии отношения… не имеет (так же, как и другое порождение диамата - диалектическая логика),
б) было введено Ильенковым в определенном значении, зачастую не учитываемом в современных дискуссиях и диалогах (где упор делается на некую диалектичность противоречия).
Иными словами, в науках и в досужих разговорах варится каша из неряшливостей и самых разных логических представлений противоречия в рационалистической плоскости, заправленная диаматовским диалектическим противоречием. В такой каше разобраться невозможно, тем более, без понимания самого противоречия. Да и неряшливость: очевидно, она ни к чему хорошему привести не может. А так как она часто имплицитно содержится в современных научных рассуждениях, не только использующих противоречие, но и по поводу его самого, то само оно так и будет оставаться в науках не определенным.
См. «Противоречие», «Противоречие: обыденные представления»,
«Идеализм», «Материализм – материалистический идеализм»,
«Советский диалектический материализм»,
«О знаниях», «Гносеологический вопрос СДФ».
Добавление.
Некоторые факты, подтверждающие рассуждения: «Заметка
о неактуальности общественных наук».
Обсуждения: http://community.livejournal.com/all_discussions/15166.html